Маслов Евгений Кириллович. Из книги "Прикованный Прометей"

КРАТКО О СЕБЕ
Почему «Прикованный Прометей»? В 1944 году перед Минской военной операцией «Багратион» наш 32-й мотострелковый полк оперативных войск находился в городе Клинцы Брянской области. Однажды на отдыхе артист Жаров попросил у меня заглянуть в рукописный сборник. Полистав, почитав, сказал: «В стихах что-то теплое, трогающее есть. Но грамотность... К нам в полк поэт прибыл Юрий Яновский. Ты покажи ему стихи». Яновский посмотрел и сказал: «Ты, Евгений, со своею неграмотностью, как «Прикованный Прометей». Учиться бы надо, да когда? Война».
Я действительно был дремуче-неграмотный. В нашей деревне Кончанке, что в Больших Угонах Льговского района Курской области, до Великой Отечественной войны почти все ученики кончали 3—4 класса. Я пошел в пятый, но, глядя на своих сверстников, дальше учиться не стал. А тут математика, заедала... Пошел работать в колхоз.
В деревне у нас была поголовная косноязычность. В говоре преобладали слова «каго», «щаго», «сычас», «учера»... Грамотных не было. Даже председатель колхоза Суглобов А. М., отличный хозяйственник, в одном слове из трех букв делал пять ошибок: вместо ЕЩЕ писал ИСТЧО. А мы, ребятня, на колхозных работах изъяснялись в основном на языке мата.
Прошли годы, и я с горестным сожалением смотрел на свои неграмотные стихи. Путем самообразования пришлось преодолевать пробел в биографии.
После войны, работая председателем колхоза, тоже пришлось испытать печальную судьбу «Прометея».

ГРАД ОЛЕГОВ

Пришлось и мне пройтись по свету.

Но где б ни был, не видел рай.

Милей тебя и краше нету,

Мой город Льгов — любимый край.

Извивы Сейма, луг зеленый,

Полей задумчивая грусть.

И я, как в девушку влюбленный,

Тобой любуюсь и горжусь.

Стоишь, как витязь, над рекою,

Подняв забрало к облакам

И трудовой своей рукою

Стучишь в грядущие века.

Ты залечил былые раны,

Сады раскинул по горам;

На стройках краны-великаны

Салюты шлют иным мирам.

Смотрю на парк, на серпик лунный,

Смотрю в глухую даль времен,

Там гусляров вздыхают струны,

Там конский бег и копьев звон.

То предки наши ломят гуннов,

Разят врагов иных племен:

То половцев, то печенегов,

То грудь на грудь,

то в дикий скач...

О, город мой! Под этим небом

И стон стоял, и вопль, и плач.

Тут рыскал Гзак голодным волком

И жег Кончак твои луга,

То гнет монгольский правил долго,

То рдела «Курская дуга».

Но ты не сникнул, град Олегов.

И потому тобой горжусь.

ГЛАЗА

Родилась ты в глубине России.

И мать твоя с монголом не дружила,

нет

Но глаза твои чуть-чуть косые

Роняют отблеск тex далеких лет,

Что прячутся в туман столетий,

Как лунный серпик за курган.

Тогда на всем Восточном свете

Хозяевал жестокий Чингисхан.

Враги в полон красавиц брали.

Рыдали матери у ног кривых.

И ты подумай, не твоя ли

Была прабабушка одной из них?

Одной из тех красавиц русских,

Подобных вешней утренней заре,

Чей взгляд в глазах монгольских,

узких,

Снежинками холодными горел.

Травинкой смятою на поле

Она терпела произвол врагов...

Да, не по доброй сердца воле

Смесилась русских и монголов кровь.

Далекую трагедию России

Напоминают мне, как дождь, роса,

Твои блестящие, косые,

Монгольской выкройки глаза.

29/IV-62 г.

* * *

Заантенненные крыши,

Облака, что льдины.

Лето ярко пишет

Чудные картины.

В разнотравье буйном

Шалый ветерок.

С речки тихоструйной

Слышен говорок.

Дали неоглядные,

Трели соловья,

Вот она, нарядная

Родина моя.

26/VI-79 г.

* * *

Бушует осень надо Льговом,

Над Среднерусской полосой.

И в бюст Гайдара в сквере голом

Все хлещет, хлещет дождь косой.

Мне так обидно за Гайдара —

Героя наших славных дней.

Он труд и жизнь — все отдал даром

Великой родине своей.

Он был военным с юных лет,

В шинель походную одет.

Теперь легендой вечной стал,

Но ни власть и ни народ.

Как всадника, летящего вперед,

Не вознесли на пьедестал.

Лишь бюст на столбике — и только.

О, Родина! Он твой великий сын!

Ему не холодно, не больно

Под этим дождиком косым.

К нему всегда дорожкой торной

Идут, идут толпы людей.

И он глядит с улыбкой скромной,

С печалью скрытой в доброте.

И этот бюст — ему отрада

У Сейма тихих берегов...

Не ставьте памятник, не надо:

Он вам не скажет резких слов.

2/XI-74 г.

РОДИНА

Ракиты, ракиты, ракиты —

Зеленые шапки волос,

Парнишкою всеми забытым

Не вместе ли с вами я рос?

Волшебное что-то несли облака,

Зазывно в осоки манила река.

Склоняли головки покорно цветы.

А сколько являли поля красоты!

Дожди навесные плыли чередою.

Пьянящее солнце резвилось в лучах.

И аист, как страж, над трубою

Достойно покоил отцовский очаг.

Птицей большой белокрылою

Грезится даже во сне

Щедрая, добрая, милая,

Хлебная Родина мне.

28/ХI-78г.

Ваша оценка: Нет Средняя: 10 (2 голоса)