Ковалёв Дмитрий Михайлович Из дневников

На курской земле
(полнее дневники представлены на сайте поэта http://kovalevdmitrij.narod.ru/links1.html )

ххх
На поле. Из-за горизонта показывается кабина трактора. Она подымается, увеличивается. И вот уже весь трактор виден над черной, поблескивающей свежеотвернутым пластом, бороздой. За трактором грачи аж кишат. Кучей следуют, не отставая ни на шаг. Садятся на бороны, подлетают и опять садятся, едут, кричат, клюют. А который чуть поотстал, летит во все лопатки. Вся эта кутерьма орет, блестит крыльями, клюет добычу. Среди старых грачей юркая молодежь. Грачата выглядят по-взрослому, только поменьше и постройнее своих родителей. А внизу, под Холодной горой, виднеются деревеньки, станция Льгов. Голубовато-белый шпиль и купол церкви среди густой и многоцветной зелени, красные и черные трубы, белые школа и хаты... Уголок родины. Паровоз летит, дорога внизу, виден пыхающий дым.
ххх
Возвращаясь в воскресенье утром от Овечкиных (21 окт.) я долго смотрел с моста в воду Сейма. Вода стала настолько прозрачной, что и в пасмурный день (темный, как сумерки) дно реки видно чуть ли не во всю ширину. И так пустынно оно... Ни рыбинки. Невольно думал, а ведь вот так и в человеке: бывает пусто, словно все мысли вымерли в нем, ни единой мыслишки. Но стоит проснуться сердцу, стоит заговорить ему, как неизвестно откуда что берется, опять-таки, как в той реке, когда парит перед грозой, вдруг вся вода начинает кишеть рыбой - и откуда что берется.
ххх
Вчера возвращался из бани. Вечерело. Постепенно наступали сумерки, лунные, не по-осеннему теплые. На огородах кругом пылали костры. По земле стлался дым. Люди жгли картофельную ботву. Здесь принято ее сжигать сразу после уборки картофеля. Дым от нее такой приятный и такой знакомый, что разбудил во мне давно забытые воспоминания детства: запахло полем, землей, костром от рук, печеным картофелем, знакомым запахом остывшего пота, угля и железа от стёганой фуфайки отца, который я, кажется, узнал бы среди тысячи других, почувствовался мне так, что я даже глубже втянул воздух. А месяц, между тем, неестественно белый, какой-то прозрачный, выглядывал из редких, таких же теплых облачков, как этот, задымленный костром вечер и столько было во всем этом тихого счастья существования, что не хотелось думать о мучительных вопросах жизни человеческой. А их снова и снова миллион-миллион терзаний!
Вот, казалось, уж столько сделано разумного правительством для улучшения жизни народа, так развязаны руки для улучшения ее власть имущим на местах, но они-то поступают наоборот. Сейчас задача задач - кадры. А здесь их боятся (новых кадров), как огня. Тогда не будет возможности обогащаться через них. Вот и тянут на места председателей колхозов таких, трижды провалившихся мошенников, как Никита Быков, навязывают их грубо и нагло народу. Да и кто навязывает, райпрокурор, которому судить бы этих злодеев. О таких же штуках говорил и редактор "Курской правды" Г.Вельш, как подбираются кадры для посылки из города в деревню. Тут, правда, принцип несколько иной: на тебе, убоже, что мне не гоже.
ххх
Сняли, говорят, Левицкого (овечкинского Долгушина). О нем много я слышал разного. Видать, фигура все-таки интересная. Одни говорят, что он был умнее районного и даже областного начальства, и потому его не терпели. Но и эти не могут не заметить того, что трактористы его не любили, штрафами замучил их, а некоторых штрафовал трижды, даже будто бил. Махинации с железом (брали в Туле, а тут сплавляли) и др. Другое: колхозники будто за советами к нему ходили, даже по семейным делам. Опять же - в своем отечестве пророка нет! Он-то из столицы приехал. И без прописки был до последнего времени, сохраняя квартиру в Москве. Ни одной своей заслуги не забывал записать (записывал ли ошибки и промахи или просто неприглядные дела). А впрочем, надо разобраться в нем не понаслышке. Он этого заслуживает.
ххх
Сколько мы пережили конфликтов -и между председателем колхоза и колхозниками, и между председателем райисполкома и председателем колхоза, и между директором и новаторами, и семейных - жена не хочет ехать жить в деревню из столицы (Овечкин в свое время указывал на это особенно, как на типичное) и все они для длительного времени оказались мелкими. Все вплоть до бескофликтности сюжеты прошли, как жизнь поденки. Мелко, мелко, и часто придуманно.
ххх
Первого сентября 60-го года вернулись из отпуска. Пробыли два месяца, а словно бы не отдыхал. Проклятая усталость. Жизнь здесь не видим, думаем, что все хорошо, а как поедешь, душа изболится: столько тяжелого, нерадостного. Был на руднике в Михайловском районе. Приехал убитый, хотя и много там хорошего, большого. Колхозы снова идут вспять. Да...

ххх
На куполе старого храма высоко, высоко березки растут кругом (в Туле и в Рыльске).
ххх
Разговор в вагоне:
- Ой, как я квасу б сичас выпила б!..
- Наверно, пирипила надысь?
- Не, усю ночь Марию Демченку гнали. Двадцать четыре поллитра выгнали.
И говорилось это так простодушно и на весь вагон.

ххх

Мосток, что припорошен сеном,
В кустах дороги поворот,
Дерн, смытый паводком весенним,
И рогозой заросший